"Многие авторы, как старые, так и новые, указывают на то, что российская интеллигенция – глубоко самобытное явление истории, которого не знает Запад, а слово «интеллигентность» вообще непереводимо на иностранные языки. Например, Р. В. Иванов-Разумник говорил, что «понятие “интеллигенции” присуще только русскому языку» [Иванов-Разумник Р. В. История русской общественной мысли: В 2 т. – СПб., 1911., т. 2, с. 519]. Д. С. Мережковский писал в 1906 году: «Я не берусь решить, что такое русская интеллигенция… я только знаю, что это в самом деле нечто единственное в современной европейской культуре» [Судьба российской интеллигенции. – СПб., 1999., с. 27]. Н. А. Бердяев писал уже в конце жизни в книге «Русская идея»: «Русская интеллигенция есть совсем особое, лишь в России существующее духовно-социальное образование» [Бердяев Н. А. Русская идея // Мыслители русского зарубежья. – СПб., 1992., с. 57]. И т.д.

Современная исследовательница Вероника Гаррос пишет: «Слово интеллигенция непереводимо, а явление, обозначаемое им, неопределяемо. Впрочем, непереводимость – свойство и самого явления» [Гаррос В. Интеллигенция // Опыт словаря нового мышления. – М., 1989., с. 131]. Любопытно и замечание В. Набокова, которого трудно заподозрить в незнании Запада: «Моральная чистота и бескорыстие русских интеллигентов в общем-то не имеют аналогов на Западе. К какой бы партии они не принадлежали, к большевикам или кадетам, народовольцам или анархистам, их быт на протяжении пятидесяти лет общественного движения определялся чувством долга, самопожертвованием, отзывчивостью, героизмом» [Переписка В. Набокова с Э. Уилсоном // Звезда. – 1996. - № 11][1]. И т.д.

Любопытно и то, что на Западе в XIX веке предпринимались попытки создания слова, аналогичного «интеллигенции», но всё оказалось безрезультатно. С. О. Шмидт пишет, что Бальзак в 30-е годы «возымел идею организовать особую партию интеллектуалов с печатными органами, где можно было бы публиковать и собственные сочинения. И предлагал назвать это сообщество “партией интеллигентов” (le parti des intelligenties). Ещё 23 августа 1835 года он писал Э. Ганской, что “такое название мало располагает к шуткам, но к подобной партии лестно будет принадлежать”, и издания эти “объединят серьёзные умы”… Однако придуманное Бальзаком слово во французском языке не привилось, укрепилось другое – “intellectuels”; там вообще отсутствует такое слово собирательного значения. Слово “интеллигенция” пришло во французский язык (как и в английский) позднее из России: во французском словаре “Nouveau Larousse universelle” оно (“intelligensia”) названо русским словом, обозначающим класс интеллектуалов данной страны[2]» [Судьба российской интеллигенции. – СПб., 1999., с. 72].
____________________
[1] Поразительно даны характеры революционеров в фильме М. Швейцера «Воскресение» - вообще шедевре из шедевров. Мастерски передана спокойная ясность этих людей (особенно женщин) в мрачных условиях тюрьмы и этапа, удивительное их обаяние, за которым угадывается глубина идеи. Это трудно описать словом. Эти люди могут разойтись по разным политическим лагерям – большевики, меньшевики, эсеры (дело происходит в конце XIX века), их могут развести политические споры, разные методы достижения в принципе-то общей цели. Политически цели тоже могут различаться, но духовная цель у них у всех одна. В этом главном, в моральной мотивации эти люди сходятся и составляют единое культурное и духовное явление. (Есть у М. Швейцера маленький эпизод во французском кафе в фильме «Мичман Панин», где мелькает такого же склада женщина-революционерка. В ней заключена такая сила товарищества, которую не передать никаким словом.)
[2] Также русским названо слово intelligentsia (intelligentzia) в Англо-русском словаре профессора В. К. Мюллера (1946). Среди же многочисленных вариантов родственных слов (intellect, intellection, intellective, intellectual, intelligence и т.д.) отсутствует слово, которое можно было бы рассматривать хотя бы как аналог «интеллигентности»".