"Традиция интеллигентности связывается прежде всего с особым типом сознания, а не с какими-либо внешними признаками образованности, вежливости, и даже не просто с моральными свойствами личности. Мораль интеллигентности всегда надиндивидуалистична, она не удовлетворится ответственностью человека за себя самого, она требует ответственности универсальной, не только за себя, но и за других, за всю страну, всё человечество. Здесь совесть болит не только от личных, но и от общественных несовершенств. Н. К. Михайловский, характеризуя идеологию народничества, писал о личной ответственности за своё общественное положение. Это можно распространить на всю идеологию интеллигентности. Мы говорим именно о двухвековой традиции интеллигентности потому, что связываем интеллигентность с сознанием, с самостоятельностью сознания (хотя, как говорилось, культурные предпосылки лежат глубже, в Древней Руси). В XVIII веке пробуждалось сознание русского образованного человека, выходящее на уровень требований европейской культуры. Важнейшее из этих требований – слово, оформление русского литературного языка. Тот бесконечно высокий тип сознания, который проявился уже в конце XVIII века у Новикова и Радищева, у последователей Радищева – Пнина и Попугаева, а чуть позднее – у декабристов, оказался именно сознанием интеллигентности. Дореволюционная традиция интеллигентности некоторым образом отличается от советской традиции <…>, но общность идеи служения здесь не вызывает сомнений".